Дайджест выступлений летчика-космонавта Александра Лазуткина

Об отборе в отряд космонавтов

Я с детства мечтал стать космонавтом и шел к этому. Я понимал, что мне нужно крепкое здоровье, так что начал заниматься спортом. Но меня не брали ни в бег, ни в легкую атлетику, ни в бокс. В итоге я начал заниматься спортивной гимнастикой, даже стал мастером спорта СССР.

Учиться я пошел в Московский авиационной институт по специальности «инженер-механик», где после окончания обучения недолго работал. Затем стал инженером КБ НПО «Энергия», где занимался подготовкой экипажей для полета в космос. С 1985 года я стал углублять свои знания английского языка.

Александр Лазуткин
(фото: Научно-исследовательский испытательный центр подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина)


Медицинскую комиссию я проходил 7 раз! Всякий раз меня списывали, но я тренировался и приходил вновь. Если и вас списывают – не отчаивайтесь! К тому же, во время обследований вы узнаете о своем организме все. Наконец 1992 году меня зачислили в отряд космонавтов.

Конкуренции у нас нет. Как только тебя допускают к тренировкам, то сразу же закрепляют за определенной экспедицией, и ты готовишься именно к ней. Так что нет нужды расталкивать друг друга.

Александр Лазуткин и помощник ректора СибГУ им. М.Ф. Решетнева Евгений Добряков (Фото: Константин Виноградов)

О подготовке к полету

Это долгий процесс, он занимает не один год. Самая скучная часть подготовки – это учеба. Мы изучаем различные науки – физику, биологию, механику. Учимся, как любые студенты или школьники. Но экзамены мы сдаем по-другому.

Наши знания проверяет комиссия из 10 человек. Мы тянем билет, читаем вопросы и, если все понятно, сразу же отвечаем. А потом комиссия еще долго спрашивает нас, пока не найдет, что мы не знаем или в чем «плаваем». И потом выгоняет нас, мы идем сдавать снова, пока не будем знать все. Я сдавал экзамен 2 часа и все равно получил оценку «четыре».

А. Лазуткин в центре (Фото: фотохроника ТАСС)

Самая интересная часть – тренировки. Мы занимаемся бегом, плаванием, в том числе и с аквалангом. Нам выдают даже удостоверения водолаза. Есть тренировки «выживание». Там нужно именно выживать в экстремальных условиях в течение 3 суток.

Командиру важно грамотно распределить обязанности. В каждом носимом аварийном запасе – по одному инструменту (один топорик, один нож и так далее). Нужно, чтобы каждый член экипажа вносил свою лепту в равной мере – так что космонавтом будет легче обустроиться, и никто слишком сильно не устанет. Легче выжить в тайге, самое сложное – в пустыне. Дело в том, что на троих дают всего 6 литров воды, продержаться тяжело.

(Фото: Sputnik Эстония)

Еще один необычный вид тренировки – прыжки с парашютом. Но это не просто прыжки, а с элементами математики. Когда мы выпрыгиваем из самолета, в свободном падении мы находимся 40 секунд, потом открываем парашют. А на запасном парашюте у нас небольшой экран, на нем 6 математических примеров, они элементарные. Только сложение и вычитание, цифры до 20

Легко, скажете вы. Я спокойно решил первые 2 примера, а на третьем задумался – а на какой я высоте? Ведь земля становится все ближе. Сложно и контролировать ситуацию, и решать примеры одновременно. Я успел решить 6-й пример на 40-й секунде, хотя на земле, в покое, я могу решить их все за 18 секунд! Так что это весьма непросто.

Мы учимся оказывать и первую помощь. Можем даже удалить зуб при необходимости. Космонавты и немного парикмахеры – можем подстричь друг другу волосы, если нужно. Так сказать, специалисты на все руки.

Александр Лазуткин в эфире телеканала «Афонтово» (Фото: Екатерина Леонардова)

О пребывании на станции «Мир»

Первое, о чем я подумал, выглянув в иллюминатор на станции «Мир»: я так и знал, что она круглая! При этом у меня был шок – было странно видеть, что наш земной шарик просто «висит». Нет никакой веревочки, нет слонов, которые бы держали его. И все пространство, что вокруг нее, - враждебно. Люди не выживут там.

Я стал иначе относиться к экологии. Сравните – если в вашей квартире плохо пахнет, вы просто откроете окно. Но на Земле окно не открыть – мы вынуждены жить и дышать тем, что отравляет нас. И из космоса видно, как сильно поредели наши «легкие» - леса. Особенно сильно в районе Амазонки, в Сибири все же меньше. Я убежден, что, если полеты в космос станут массовыми, и люди сами увидят, что делают с планетой, они изменятся.

(Фото: Роскосмос)

Как такового понятия времени в космосе нет. На Земле время привязано к смене дня и ночи, но в космосе такого нет – там всегда темно и всегда светит Солнце – такой парадокс. Так что на станции «Мир» мы жили по московскому времени, по нему ели и спали. А на МКС современные космонавты живут по времени Гринвича.

Еда у нас вкусная, мало отличается от земной. В нее не добавляются консерванты, усилители вкуса, разрыхлители. В космосе здоровье космонавтов и так находится под угрозой, в том числе и из-за радиации, так что вредных веществ в еде нет. Еще одно требование – долговечность. Минимальный срок хранения – полгода. Например, хлеб хранится у нас год.

На станции у меня была своя комната. Конечно, полноценной комнатой это было трудно назвать – она была размером с кухонный пенал. Спал я стоя, если можно так сказать, ведь в космосе нет низа и верха. В комнате был иллюминатор.

(Фото: diletant.media)

Самое необычное, что я видел в космосе – это яркое Солнце и звезды рядом. На Земле такого никогда не увидишь. Кстати, из космоса звезд видно больше. Самое красивое – это полярное сияние. Из космоса потрясающее зрелище. Еще очень красивы тайфуны. Они приносят на земле огромные разрушения, это настоящее стихийное бедствие. Но из иллюминатора станции — это фантастически прекрасное зрелище.

Кстати, на станции «Мир» мы совершали кругосветное путешествие за 1,5 часа. От Австралии до Австралии – чуть меньше 90 минут. И из космоса континент видно полностью.

Про невесомость

Когда корабль только отрывается от Земли, человек испытывает колоссальные перегрузки. Тело становится в 8-9 раз тяжелее, чем в обычном состоянии. Живот притягивается к позвоночнику. Самое интересное происходит с лицом – глаза не открываются полностью, на них выступают слезы, а щеки оттягиваются назад. Получается такая неестественная улыбка. Ни руку, ни ногу поднять невозможно.

Потом наступает невесомость. Сначала ты даже не понимаешь, что произошло. Все вещи на корабле прикручены, привинчены, прикреплены. Я понял, что нахожусь в состоянии невесомости, когда отпустил бортовой журнал, и он остался висеть в воздухе.

Невесомость – это очень необычное состояние. Ты можешь лететь вдоль стены, ходить по потолку. Невесомость накладывает отпечаток и на обычные, бытовые вещи. При подготовке к полету нас учили обращаться с приборами, чинить их, управлять кораблем. А вот элементарным бытовым вопросам – нет. Считалось, что и самому можно разобраться. У меня возникли трудности в первый же день с чисткой зубов. Я, как и на земле, выдавил пасту на щетку, вот только она не легла. Она плавала в воздухе из-за невесомости. Кое-как мне удалось ее прижать, я почистил зубы, набрал в рот воды и понял – выплюнуть ее некуда. Хотел было слетать и спросить товарищей, но ведь рот полон воды. Решил сплюнуть ее в пакет. Вначале получалось, но потом вода пошла назад мне в лицо. В общем, было целое приключение. Потом я уже научился делать это правильно.

Принятие душа тоже отличается. Я просто распределял воду по телу, и она не стекала – она просто обволакивала меня. Потом намыливался специальным шампунем и вытирался полотенцем – ничего не смывал, ведь воду эту убрать некуда.

Сложно в условиях невесомости заниматься спортом. И дело не в каких-то тренажерах, а в том, что мышцы не хотят напрягаться. Я занимался 2 раза в день и каждый раз себя заставлял. Первые 15 минут занятия была настоящая борьба. На Земле у меня такого никогда не было, я занимался с удовольствием.

Невесомость оставляет свои следы. Я пробыл в космосе полгода, за это время мышцы почти разучились работать правильно. Голова все время опрокидывалась набок – я уже отвык ее держать. Даже веки полностью не открывались – получалось, что я все время смотрю в пол. Было трудно адаптироваться к своему весу и силе притяжения.

Александр Лазуткин в эфире радиостанции «Красноярск Главный» (фото: Екатерина Глебова)

О нештатных ситуациях

При подготовке к полету мне говорили, что максимум их может быть 5. Больше не было ни у кого.

Происшествия начались уже на 9-й минуте полета. На ракетоносителе не раскрылась 1 солнечная батарея. Через сутки на космическом корабле сломался еще один аппарат, а во время стыковки со станцией «Мир», за 1,5 метра мы получили аварийный сигнал и поняли, что отдаляемся. Пришлось стыковаться вручную. Через 2 недели у нас случился пожар. Загорелась кислородная шашка, потом сломалась система, которая даёт кислород, затем система, которая удаляет углекислый газ. Перестал работать туалет, а потом в нас врезался грузовой корабль и пробил станцию, началась разгерметизация. А уже на приземлении двигатели мягкой посадки не включились, мы очень сильно ударились о землю. Этот полет даже занесен в книгу рекордов Гиннесса, так как произошло самое большое количество нештатных ситуаций.

Фото из личного архива Александра Лазуткина

Об инопланетянах

Я верю, что есть инопланетные цивилизации. Сам я «летающие тарелки» не наблюдал, но один мой товарищ, тоже космонавт, утверждает, что видел. Он хотел позвать своего коллегу, но тот был очень занят, так что он просто зарисовал. Что это – мы не знаем.

Но прежде чем искать «зеленых человечков» в космосе, стоит обратить внимание на Землю. У нас столько неизведанного и неоткрытого, хватит не на одно столетие.

Александр Лазуткин с воспитанниками детского дома имени Х. Совмена (Фото: Константин Виноградов)